Еще одним показательным примером применения силы в международных отношениях, который поможет нам раскрыть сущность и показать противоречивость концепции гуманитарной интервенции, как ее видят развивающиеся страны, является интервенция Танзании в Уганду в 1978 г.

Во время правления диктатора Уганды Еде Амша мировое сообщество не раз было свидетелем широкомасштабных и постоянных нарушений прав и свобод личности в стране. Сообщения о массовых публичных казнях, пытки и произвольные аресты часто были в центре внимания мировой прессы. По общим подсчетам, от рук диктатуры погибло примерно 300 тысяч человек, а сотни тысяч стали беженцами.

Международная неправительственная правозащитная организация «Международная амнистия» в июне 1978 года обнаружила убедительные доказательства непосредственной причастности военного режима Уганды к фактам массовых нарушений прав человека.

После многих лет этих нарушений, а также после ряда пограничных конфликтов между Танзанией и Угандой войска Танзании вместе с беженцами из Уганды развернули полномасштабное наступление на территорию Уганды.

До 11 апреля 1979 г., после 4 месяцев боевых действий, задачи по свержению диктаторского режима Амши были выполнены, и Национальный освободительный фронт Уганды сформировал правительство. Несмотря на облегчение, которое почувствовало мировое сообщество из-за падения жестокого режима, действия Танзании на территории оказались нарушением суверенитета Уганды, и снова возник вопрос о допустимости гуманитарной интервенции.

Нет сомнений в том, что режим Амши постоянно совершал преступления против своих граждан. Преступления диктатуры были хорошо документированы и оставляли мало сомнений относительно нарушения прав человека в этом государстве. Впрочем, в то время, когда подавляющее большинство государств решительно осуждала действия Амши, ничего существенного не было сделано со стороны ООН для того, чтобы положить конец этим нарушениям. Масштабы преступлений свидетельствовали о крайней необходимости принять срочные меры, что стало одним из главных аргументов в пользу этой гуманитарной интервенции.

Кроме того, некоторые наблюдатели, подчеркивая, что использование войск Танзании стало решающим фактором в освобождении Уганды, указывали и на то, что войска Танзании значительно превышали по своей численности те силы, которые были необходимы для уничтожения диктатуры, и что эти войска еще длительное время оставались на территории Уганды уже после выполнения задачи по пресечению нарушений прав человека.

Относительно мотивов этого вторжения нельзя не видеть, то что оно было совершено Танзанией отчасти по причинам гуманитарного порядка, а отчасти — ради собственных политических целей и интересов. Хотя Танзания часто критиковала режим Амши за нарушения прав человека, интервенция не была проведена исключительно с целью прекратить режи диктатора. С самого начала конфликта Танзания оправдывала свое вторжение тем, что это была реакция на вооруженное нападение Уганды в конце октября 1978 года.

Как указывает Фарук Хассан, «если бы Танзания действительно искренне желала, чтобы правительство Уганды признало святость человеческой жизни, то она должна была бы значительно сократить свои войска после вооруженной компании и полностью вывести их сразу же после окончания боевых действий».

Наконец, акция имела откровенно односторонний характер, и танзанийский президент оправдывался тем, что «то, что было сделано нами, было сделано в то время, когда ООН было не способна осудить Амшу… Тогда, когда африканские государства не могут совместно наказать одну — единую страну, тогда каждое государство должно заботиться о себе само «.

Справедливости ради отметим, что хотя все мировое сообщество хотело бы видеть президента Уганды поверженным, только односторонние действия танзанийского правительства привели к желаемому результату. В целом, несмотря на сомнительную легитимность действий Танзании, мировое сообщество все же не осудило их.