Применение гуманитарной интервенции в контексте американской внешней политики заслуживает нашего внимания главным образом в связи с тем, что именно США, как никакая другая держава мира, наиболее часто прибегали к риторике прав человека и демократии при осуществлении своих военных операций в Латинской Америке с причинам иного порядка.

Так, еще в 1898 году, перед началом американского вторжения на Кубу, президент США Маккинли в своем обращении к Конгрессу утверждал, что США должны вмешаться «по причине гуманности и с целью положить конец варварству, кровопролитию, голоду и страшным несчастьям», тогда как его оппоненты отмечали, что за этим выступлением президента кроются интересы подданных американских инвестиций и торговли.

Заметим, что в американской внешней политической мысли всегда велась борьба двух противоположных главных течений. Если одна из этих течений видит США в образе своеобразного маяка свободы и прав человека, служит распространению свободы в мире не путем насильственного вмешательства, а собственным положительным примером утверждения прав человека в стране, то второе направление, напротив, призывает к «крестовому походу» во имя прав человека и демократии, не останавливаясь перед непосредственным вмешательством в дела других стран и даже применением вооруженной силы.

К сожалению, последняя точка зрения слишком часто доминировала во внешней политике США, что и стало причиной многих случаев использования этим государством гуманитарной интервенции.

Рассматривая себя как «флагман демократии» и воплощение всех основных прав и свобод личности, США часто присваивали себе право силой оружия навязывать свои представления о демократии другим странам Западного полушария. В то время, когда большинство латиноамериканских государств последовательно отстаивали принцип невмешательства, США в попытке закрепить свою гегемонию в Латинской Америке пытались установить гуманитарную интервенцию как исключение из принципа невмешательства и запрещения применения силы в международных отношениях.